С момента своего обнаружения в конце XVIII века «Слово о полку Игореве» стало объектом пристального научного внимания, при этом вопрос его жанровой принадлежности остаётся одним из наиболее дискуссионных в отечественной медиевистике. Первые исследователи, такие как А.И. Мусин-Пушкин и Н.М. Карамзин, рассматривали памятник прежде всего в контексте летописной традиции, отмечая его историческую основу и близость к повествовательным формам древнерусской литературы. Однако уже в XIX веке, как отмечается в обзоре на портале Foxford, началось активное осмысление уникальной художественной природы произведения, которое не укладывалось в рамки привычных категорий. Учёные обратили внимание на его яркую поэтическую образность, лиризм и ритмическую организацию, что породило гипотезы о принадлежности «Слова» к жанру героической поэмы или песни. Значительный вклад в дискуссию внёс В.Г. Белинский, охарактеризовавший памятник как «прекрасный, благоухающий цветок славянской народной поэзии», тем самым подчёркивая его фольклорные истоки и эпико-лирический синтез. В XX веке спектр предлагаемых жанровых определений существенно расширился. Исследователи, чьи взгляды суммированы в статье на ресурсе «Образовака», стали говорить о «Слове» как о воинской повести, торжественном слове, уникальном синкретическом образовании, сочетающем черты ораторской прозы, поэтического плача и эпического сказания. Особое внимание уделялось его связи с устной традицией, что отражено в материалах UMSchool, где отмечается гипотеза о существовании дружинных песен, послуживших основой для письменного текста. Современный этап изучения, представленный в том числе в энциклопедической статье Wikipedia, характеризуется отказом от поиска единственного, исчерпывающего жанрового ярлыка. Учёные всё чаще склоняются к пониманию «Слова» как памятника, стоящего на пересечении нескольких традиций: книжной (летописной и агиографической) и устно-поэтической (былинной и обрядовой). Таким образом, история изучения жанра «Слова о полку Игореве» демонстрирует эволюцию от попыток его жёсткой классификации к признанию принципиальной синтетичности и уникальности этого литературного феномена, что закладывает основу для последующего детального анализа его жанровых признаков.

Определение жанровой природы «Слова о полку Игореве» представляет собой одну из наиболее сложных и дискуссионных задач в отечественном литературоведении. Памятник, созданный в конце XII века, демонстрирует уникальное сочетание разнородных художественных элементов, что затрудняет его однозначную классификацию в рамках традиционных средневековых жанровых систем. Как отмечается в анализе произведения, его текст органично объединяет черты воинской повести, ораторской публицистики, лирической песни и эпического сказания, образуя синтетическое целое. Эта синкретичность является фундаментальной характеристикой «Слова», отличающей его от более поздних, жанрово оформившихся произведений древнерусской литературы. Центральным жанровым признаком, на который указывают исследователи, является ориентация на устную, песенно-поэтическую традицию. В тексте обильно представлены элементы, характерные для народной эпики и дружинной поэзии: устойчивые поэтические формулы, символика, система повторяющихся образов-символов (сокол, солнце, туры), а также ритмическая организация речи, близкая к былинному стиху. При этом, как подчёркивается в источниках, автор сознательно использует приём «песенного» повествования, начиная произведение с отсылки к вещему Бояну, легендарному певцу. Однако «Слово» не является фольклорным памятником в чистом виде; это высокоиндивидуальное, книжное по своей природе сочинение, что проявляется в сложной композиции, исторической конкретике и явной политической тенденциозности. Важнейшим жанрообразующим компонентом выступает публицистический пафос произведения. «Слово» создавалось не как бесстрастная хроника, а как страстный призыв к княжескому единству перед лицом внешней угрозы. Эта идейная доминанта формирует такие признаки, как прямое обращение к князьям, обличительные и увещевательные интонации, а также исторические экскурсы, призванные подкрепить главную мысль примерами прошлого. Таким образом, памятник выполняет функцию «слова» в его древнерусском понимании – торжественного учительного обращения. Эпическое начало проявляется в масштабности изображаемых событий, в обобщённо-героизированных характерах князей и в символическом осмыслении битвы как судьбоносного для всей Русской земли события. Лиризм же пронизывает всё повествование, достигая кульминации в знаменитом «Плаче Ярославны», который вводит в высокую политическую речь глубоко личное, эмоциональное измерение. Таким образом, жанровая уникальность «Слова о полку Игореве» коренится в органичном сплаве эпической повествовательности, лирической проникновенности и актуальной публицистической задачи. Оно стоит особняком в литературе своего времени, не укладываясь в жанровые каноны летописи, воинской повести или агиографии, но заимствуя и творчески преобразуя элементы каждой из этих традиций. Эта синтетическая природа, сочетающая книжную учёность с поэтикой устного творчества, и делает памятник столь сложным для однозначного определения, но одновременно – художественно цельным и новаторским явлением.

Рассмотрение «Слова о полку Игореве» в контексте различных литературных традиций позволяет выявить его уникальное положение в древнерусской словесности. Памятник демонстрирует сложное переплетение элементов, восходящих как к устному народному творчеству, так и к книжной, письменной культуре своего времени. С одной стороны, исследователи отмечают его глубокую связь с фольклорной эпической традицией, что проявляется в использовании устойчивых поэтических формул, символики, гипербол и параллелизмов, характерных для устного героического эпоса. Как отмечается в анализе на портале Foxford, произведение насыщено «поэтическими образами, метафорами и символами, многие из которых восходят к народной поэзии». С другой стороны, очевидна его принадлежность к традиции древнерусского летописания и ораторской прозы, поскольку центральной темой является реальное историческое событие – неудачный поход князя Игоря Святославича 1185 года, а композиция включает элементы воинской повести и политического призыва. Особый интерес представляет сопоставление «Слова» с западноевропейской эпической традицией, в частности, с жанром chanson de geste («песни о деяниях»). Если западный эпос часто сосредоточен на идеализированном образе героя-рыцаря и его личных подвигах, то автор древнерусского памятника, как подчеркивается в материалах «Умскул», видит свою задачу в осмыслении общенациональной катастрофы и призыве к княжескому единству перед лицом внешней угрозы. Личное мужество Игоря не заслоняет трагических последствий его опрометчивого решения для всей Русской земли. Эта общественно-политическая, учительная направленность сближает «Слово» с жанром слова в его древнерусском понимании – торжественного, дидактического обращения. Однако его поэтическая организация, лиризм и образная система выходят далеко за рамки обычной проповеди или поучения. Таким образом, сравнительный анализ позволяет утверждать, что «Слово о полку Игореве» представляет собой синтетическое явление, стоящее на пересечении нескольких мощных традиций. Оно органично сочетает историческую достоверность летописи, публицистический пафос и дидактику ораторской прозы с богатейшим арсеналом средств устной поэтической культуры. Эта синкретичность, отсутствие прямых жанровых аналогов как в современной ему, так и в более поздней литературе, и составляет главную проблему его жанровой идентификации. Памятник не укладывается в строгие жанровые классификации, оставаясь уникальным художественным целым, в котором историческое событие претворено в высокую поэзию, а частный эпизод княжеских усобиц поднят до уровня общенациональной трагедии и призыва к консолидации.

В современном литературоведении проблема жанровой природы «Слова о полку Игореве» продолжает оставаться дискуссионной, порождая новые интерпретации, которые отражают эволюцию научной мысли и методологических подходов. Современные исследователи, отталкиваясь от накопленного опыта, стремятся преодолеть жесткие жанровые классификации, предлагая более гибкие и комплексные модели понимания памятника. Одной из распространенных тенденций является рассмотрение произведения как уникального синтеза, стоящего на пересечении различных традиций. Как отмечается в анализе на портале «Образовака», «Слово» сочетает в себе элементы воинской повести, фольклорной песни-плача и ораторского красноречия, что не позволяет однозначно отнести его к какому-либо одному каноническому жанру древнерусской литературы. Эта синкретичность рассматривается не как недостаток, а как особая художественная сила, позволившая автору создать масштабное эпическое полотно. Другое направление современных интерпретаций акцентирует политико-публицистическую функцию текста. Согласно материалам «Фоксфорда», произведение трактуется как «призыв к единению русских князей», что выдвигает на первый план его риторическую и дидактическую составляющие. В этом контексте «Слово» сближается с жанром слова-поучения или политического обращения, где историческое повествование подчинено четкой идейной программе. При этом, как указывается в статье на UMSchool, публицистический пафос не отменяет глубокой лиричности и образности текста, что также находит отражение в современных исследованиях, рассматривающих памятник через призму лиро-эпического единства. Особый интерес представляет также интерпретация «Слова» в контексте памяти и культурного мифа. Современные ученые все чаще анализируют произведение не только как отклик на конкретные события 1185 года, но и как попытку конструирования исторической идентичности, осмысления прошлого для настоящего. Эта трактовка, отчасти отраженная в обзоре на сайте AST.RU, позволяет рассматривать жанр памятника как форму историософского высказывания, где фактология переплетается с символикой и провиденциальными мотивами. Таким образом, современные интерпретации жанра «Слова о полку Игореве» демонстрируют отход от поиска единственного «правильного» определения в пользу многоаспектного анализа, признающего фундаментальную жанровую полифонию и открытость этого ключевого текста русской культуры. Памятник продолжает восприниматься как живое явление, чья жанровая природа раскрывается в диалоге между традицией и современными исследовательскими стратегиями.