Неопозитивизм, возникший в первой трети XX века как доминирующее направление философии науки, представляет собой попытку построения строгой, логически безупречной модели научного знания. Его теоретические основы формировались в рамках Венского кружка и были направлены на преодоление метафизических спекуляций, характерных для классической философии. Центральной задачей неопозитивистов стало установление четких критериев демаркации между научными и ненаучными высказываниями, что должно было обеспечить надежность и объективность научного познания. В этом контексте ключевое значение приобрел принцип верификации, согласно которому осмысленным признается лишь то утверждение, которое может быть проверено эмпирически. Как отмечается в источнике «Философия науки: от неопозитивизма к постпозитивизму», именно этот принцип стал краеугольным камнем неопозитивистской программы, направленной на редукцию всего научного знания к протокольным предложениям, фиксирующим непосредственный чувственный опыт. Логический анализ языка науки, предпринятый неопозитивистами, был призван очистить его от псевдопроблем и непроверяемых метафизических утверждений. В рамках этой программы наука понималась как совокупность истинных предложений, логически выводимых из эмпирического базиса. Значительное внимание уделялось также проблеме унификации наук на основе единого физикалистского языка, что отражало стремление к созданию целостной, непротиворечивой картины мира. Однако, как будет показано в последующих главах, именно эти фундаментальные установки – радикальный эмпиризм, кумулятивизм в понимании роста знания и стремление к абсолютной обоснованности – стали основными объектами критики со стороны постпозитивистских мыслителей. Тем не менее, без глубокого понимания теоретических основ неопозитивизма, его логико-методологических идеалов и эпистемологических претензий, невозможно адекватно оценить как причины его влияния в середине XX века, так и суть последующего философского поворота к постпозитивизму, ознаменовавшего пересмотр ключевых представлений о природе и развитии научного знания.

Переход от неопозитивизма к постпозитивизму в философии науки ознаменовал собой радикальный сдвиг в понимании научного знания и его развития. Если неопозитивизм, как отмечается в работе «Философия науки: от неопозитивизма к постпозитивизму», делал акцент на логическом анализе языка науки, верификации и поиске абсолютно достоверного эмпирического базиса, то постпозитивизм сместил фокус на историческую, социокультурную и психологическую динамику научного процесса. Этот поворот был связан с осознанием того, что наука не развивается путем простого кумулятивного накопления истин, а переживает периоды революционных преобразований. Постпозитивистские модели, такие как концепции Карла Поппера, Томаса Куна, Имре Лакатоса и Пола Фейерабенда, несмотря на различия, разделяют ряд общих черт. Во-первых, они отвергают принцип верификации как критерий научности, заменяя его принципом фальсифицируемости (Поппер) или рассматривая науку в рамках сменяющих друг друга парадигм (Кун). Во-вторых, центральным становится тезис о теоретической нагруженности фактов: наблюдение всегда интерпретируется через призму существующих теоретических установок, что подрывает идею нейтрального эмпирического базиса. Как подчеркивается в источнике «Постпозитивистская модель развития науки», научное знание понимается не как зеркальное отражение реальности, а как творческая конструкция, зависящая от принятой парадигмы или исследовательской программы. В-третьих, развитие науки рассматривается как нелинейный, дискретный процесс, включающий в себя не только прогресс, но и кризисы, научные революции и смену несоизмеримых концептуальных систем. Особенностью постпозитивизма является также внимание к внешним, социокультурным и психологическим факторам, влияющим на научный выбор, что особенно ярко выражено в концепции Фейерабенда, отстаивавшего методологический анархизм и принцип «все дозволено». Таким образом, постпозитивистские модели науки представляют ее как сложную, исторически изменчивую и открытую систему, в которой рациональность тесно переплетена с ценностными и социальными аспектами. Этот подход заложил основу для последующей критики жестких схем неопозитивизма, подготовив почву для более релятивистских и контекстуальных интерпретаций научного познания.

Переход от неопозитивизма к постпозитивизму в философии науки был обусловлен не просто сменой парадигмы, а глубокой критикой фундаментальных принципов, лежавших в основе логического эмпиризма. Постпозитивистские мыслители, такие как Карл Поппер, Томас Кун, Имре Лакатос и Пол Фейерабенд, подвергли ревизии ключевые догмы предшествующей традиции, что привело к формированию принципиально иных моделей научного знания и его развития. Центральным объектом критики стал принцип верификации, который, по мнению постпозитивистов, не только не отражает реальную практику науки, но и является логически несостоятельным. Как отмечается в анализе «Критика неопозитивизма в философии науки XX века», верификационизм страдал от проблемы индукции: ни одно конечное число подтверждающих наблюдений не может логически гарантировать истинность универсального закона. Карл Поппер предложил заменить принцип верификации принципом фальсификации, утверждая, что научность теории определяется не её подтверждаемостью, а её опровержимостью, то есть способностью выдержать попытки эмпирического опровержения. Этот сдвиг акцента с подтверждения на опровержение радикально изменил представление о демаркации науки от ненауки и о динамике научного прогресса. Другим уязвимым пунктом неопозитивизма стал его кумулятивистский взгляд на рост научного знания как на простое накопление истин. Постпозитивистские модели, особенно концепция научных революций Томаса Куна, представленная в работе «Философия науки: от неопозитивизма к постпозитивизму», отвергли эту линейную модель. Кун показал, что развитие науки проходит через периоды «нормальной науки», сменяемые революционными переворотами, в ходе которых меняются не только теории, но и сами стандарты научности, онтологические предпосылки и интерпретации фактов – парадигмы. Это означало, что научное знание не является нейтральным и независимым от теоретического контекста, что противоречило неопозитивистскому идеалу «чистого» эмпирического базиса. Тезис о теоретической нагруженности наблюдения, развитый Н.Р. Хэнсоном и другими, стал краеугольным камнем постпозитивистской критики. Утверждалось, что не существует абсолютно нейтрального языка наблюдения, так как любой факт воспринимается и описывается через призму определённой теоретической системы. Следовательно, эмпирический базис, на который опирался неопозитивизм, не может служить бесспорным и независимым арбитром в спорах между теориями. Этот тезис подрывал основы логического редукционизма, стремившегося свести все научные утверждения к протокольным предложениям. Наконец, постпозитивисты подвергли сомнению жёсткий дедуктивно-номологический идеал объяснения и строгий методологический униформизм неопозитивистов. Как иллюстрирует исследование «Постпозитивистская модель развития науки», такие авторы, как Пол Фейерабенд, довели эту критику до крайности, отстаивая методологический анархизм и тезис «всё дозволено», утверждая, что не существует неизменных правил научного исследования, а реальная история науки демонстрирует гораздо большую методологическую плюралистичность. Таким образом, критика неопозитивистских принципов со стороны постпозитивизма привела к отказу от догм верификационизма, кумулятивизма, нейтральности наблюдения и методологического монизма. Вместо этого были предложены модели, признающие историчность, теоретическую нагруженность, конкурентность и революционный характер научного развития, что ознаменовало глубокую трансформацию в понимании природы научного знания.