Политика мирного сосуществования, ставшая ключевым элементом внешнеполитического курса СССР в период с 1950-х по первую половину 1960-х годов, базировалась на комплексе теоретических предпосылок, сформированных в условиях биполярного противостояния. Её концептуальные истоки восходят к ленинскому пониманию международных отношений в эпоху империализма, однако в послесталинский период они были существенно переосмыслены и адаптированы к реалиям ядерного века. Как отмечается в исследовании «Политика мирного сосуществования в годы холодной войны», центральной идеей стало признание невозможности разрешения идеологического противостояния между социалистической и капиталистической системами военным путём без катастрофических последствий для всего человечества. Это порождало парадоксальную, на первый взгляд, необходимость поиска форм стабильного взаимодействия между антагонистическими блоками. Теоретический каркас политики опирался на несколько взаимосвязанных принципов. Во-первых, это отказ от неизбежности мировой войны как способа разрешения межсистемных противоречий, что было закреплено в материалах XX съезда КПСС (1956 г.). Во-вторых, провозглашалось равенство и суверенитет всех государств, независимо от их общественного строя, что подразумевало невмешательство во внутренние дела. В-третьих, акцент делался на развитие межгосударственных отношений через экономическое, научно-техническое и культурное сотрудничество, которое, по замыслу, должно было создавать материальную основу для снижения напряжённости. Однако, как подчёркивается в анализе «СССР и политика разрядки», теория мирного сосуществования не означала отказа от идеологической борьбы или поддержки национально-освободительных движений; она рассматривалась как специфическая форма классового противоборства в международной сфере, где военное противостояние заменялось соревнованием в экономической и социальной эффективности двух систем. Таким образом, теоретические основы политики представляли собой сложный синтез идеологических постулатов и прагматического учёта новых факторов мировой политики – наличия ядерного оружия, роста влияния неприсоединившихся стран и экономической взаимозависимости. Эта доктрина, сформировавшаяся к концу 1950-х годов, создала концептуальную базу для последующих внешнеполитических инициатив советского руководства, пытавшегося найти баланс между революционной риторикой и необходимостью обеспечения международной стабильности в условиях холодной войны.

Идеологические истоки политики мирного сосуществования, сформировавшейся в середине 1950-х годов, уходят в более ранние теоретические разработки, однако её конкретное оформление и провозглашение в качестве официального курса СССР неразрывно связано с изменениями в международной обстановке и внутренней эволюцией советского руководства после смерти И.В. Сталина. Ключевым катализатором этого процесса стал XX съезд КПСС в феврале 1956 года, на котором Н.С. Хрущёв, осудив «культ личности», обозначил новый внешнеполитический вектор. В своём отчётном докладе он заявил: «Мы стоим за мирное сосуществование двух систем... Это не временный тактический ход, а коренной принцип советской внешней политики» (https://www.hist.msu.ru/ER/Etext/1956.htm). Данное заявление означало принципиальный отход от сталинской доктрины неизбежности военного столкновения между лагерями социализма и капитализма. Формирование новой политики было ответом на реалии ядерного века, когда угроза взаимного уничтожения делала глобальную войну неприемлемым средством разрешения идеологических противоречий. Как отмечается в исследованиях, «политика мирного сосуществования стала реакцией на биполярную конфронтацию и гонку вооружений» (https://cyberleninka.ru/article/n/politika-mirnogo-sosushchestvovaniya-v-gody-holodnoy-voyny). Её суть заключалась в признании возможности избежать мировой войны и вести межгосударственные отношения на основе принципов суверенитета, невмешательства и взаимной выгоды, не отказываясь при этом от идеологической борьбы и поддержки «национально-освободительных движений». Этот дуализм – сотрудничество на государственном уровне при соперничестве на идеологическом – стал характерной чертой всего периода. Окончательное оформление и концептуальное обоснование политики произошло к началу 1960-х годов. Она была закреплена в новой Программе КПСС, принятой на XXII съезде в 1961 году, где мирное сосуществование определялось как «единственно разумный принцип отношений между государствами с различным социальным строем». Таким образом, от первоначальных заявлений 1956 года политика эволюционировала в системный внешнеполитический курс, направленный на снижение международной напряжённости. Её провозглашение создало новую концептуальную рамку для дипломатии СССР, позволившую инициировать диалог с западными державами и способствовавшую переходу от наиболее острой фазы «холодной войны» к эпохе неустойчивой разрядки, детали которой будут рассмотрены далее.

Провозглашенная на XX съезде КПСС политика мирного сосуществования столкнулась с суровой реальностью международных отношений эпохи холодной войны. Ее практическая реализация в период с 1956 по 1963 год представляла собой сложный и противоречивый процесс, отмеченный как попытками диалога, так и серией острых кризисов, ставивших под сомнение саму возможность устойчивого сосуществования двух систем. Первым серьезным испытанием для новой линии стал Суэцкий кризис 1956 года, в ходе которого СССР, осудив агрессию Великобритании, Франции и Израиля против Египта, продемонстрировал готовность защищать суверенитет стран «третьего мира», что, с одной стороны, соответствовало антиколониальной риторике мирного сосуществования, а с другой – резко обострило отношения с Западом. Как отмечается в исследовании «Политика мирного сосуществования в годы холодной войны», данный период характеризовался «парадоксальным сочетанием поисков разрядки и поддержки национально-освободительных движений, которые Запад часто воспринимал как подрывные». Знаковым событием, символизировавшим потенциал диалога, стал визит Н.С. Хрущева в США в 1959 году и последовавшая встреча в верхах в Париже в 1960 году. Однако последняя была сорвана инцидентом с американским самолетом-разведчиком U-2, сбитым над территорией СССР, что обнажило глубину взаимного недоверия. Кульминацией противоречий стал Карибский кризис октября 1962 года, поставивший мир на грань ядерной войны. Этот кризис, как справедливо указывается в архивных публикациях по истории разрядки, со всей очевидностью показал пределы конфронтации и стал мощным катализатором для последующих шагов по контролю над вооружениями, таких как подписание Московского договора 1963 года о запрещении ядерных испытаний в трех средах. Тем не менее, параллельно с этими процессами происходило углубление идеологического и политического раскола внутри социалистического лагеря, наиболее ярко проявившееся в советско-китайском конфликте. Китайская критика политики мирного сосуществования как «ревизионистской» и капитулянтской перед империализмом существенно осложняла внешнеполитические маневры СССР, вынуждая его лавировать между курсом на диалог с Западом и необходимостью сохранять единство мирового коммунистического движения. Таким образом, практическое воплощение доктрины мирного сосуществования в указанный период протекало в условиях перманентного напряжения. Оно не было линейным прогрессом к разрядке, а скорее представляло собой череду опасных кризисов, которые, с одной стороны, грозили полным крахом политики, а с другой – эмпирически доказывали ее жизненную необходимость, заставляя сверхдержавы искать механизмы предотвращения прямого военного столкновения.

Политика мирного сосуществования, сформировавшаяся в 1950-е и развивавшаяся в первой половине 1960-х годов, представляет собой сложный и неоднозначный феномен в истории международных отношений эпохи холодной войны. Её оценка требует многофакторного анализа, учитывающего как декларируемые идеологические принципы, так и прагматические цели великих держав. С одной стороны, данная политика, провозглашённая в документах XX съезда КПСС и отражённая в материалах «Истории внешней политики СССР», позиционировалась как принципиально новая модель взаимодействия государств с различным общественным строем, основанная на отказе от войны как средства разрешения споров. С другой, как отмечается в исследовании «Политика мирного сосуществования в годы холодной войны», её реализация на практике постоянно сталкивалась с жёсткими реалиями биполярного противостояния, что приводило к периодическим кризисам, таким как Карибский 1962 года. Историческое значение этой политики заключается, прежде всего, в том, что она заложила концептуальные основы для последующей разрядки международной напряжённости. Идеи сосуществования, несмотря на их противоречивую реализацию, способствовали постепенному переходу от логики неизбежной «горячей» войны к признанию необходимости диалога и поиска механизмов контроля над вооружениями, что впоследствии было развито в рамках политики разрядки, документы по которой хранятся в государственных архивах. Она стала важным этапом в эволюции советской внешнеполитической доктрины, обозначив попытку сочетать революционную риторику с прагматикой государственных интересов в ядерный век. При этом, как подчёркивается в академических работах, например, в публикации «СССР и политика разрядки», мирное сосуществование не означало отказа от идеологического противостояния, а лишь переноса его в иную, невоенную плоскость, что создавало внутреннюю противоречивость курса. Таким образом, оценивая политику мирного сосуществования указанного периода, можно констатировать её двойственную природу. С формально-правовой и пропагандистской точек зрения она представляла собой значительный шаг вперёд, закрепляя в международной практике идею нерушимости послевоенных границ и неприемлемости мировой войны. В практическом же измерении она оставалась инструментом конкурентной борьбы в условиях холодной войны, гибко менявшимся в зависимости от баланса сил и конкретных обстоятельств. Тем не менее, её ключевое историческое значение состоит в том, что она стала первой масштабной попыткой институционализировать правила сдерживания в ядерном противостоянии, создав прецеденты для прямых переговоров на высшем уровне и заложив, пусть и непрочный, фундамент для будущих договорённостей в области безопасности.