Система образования Российской империи начала XX века отличалась выраженной сословностью, что отражало социальную стратификацию общества. Основу составляли три типа учебных заведений: начальные, средние и высшие, доступ к которым определялся происхождением и имущественным положением. Начальное образование включало церковно-приходские школы, земские училища и министерские школы, где обучались преимущественно крестьяне и мещане. Средняя ступень делилась на классические гимназии (для дворян и чиновников) и реальные училища (для купцов и разночинцев), причем гимназии давали право поступления в университеты, тогда как реальные училища ориентировали на практические профессии. Высшее образование было сосредоточено в университетах и специализированных институтах, куда допускались лишь выпускники гимназий. Сословные барьеры усугублялись финансовыми ограничениями: обучение в гимназиях стоило дорого, а стипендии были редкостью. Таким образом, структура образования консервировала социальное неравенство, ограничивая мобильность низших слоев. Вместе с тем, к началу XX века наметились тенденции к демократизации: земства открывали школы для крестьян, а общественность требовала реформ. Однако сословный принцип оставался доминирующим до 1917 года, определяя как содержание учебных программ, так и жизненные траектории учащихся.

В начале XX века в Российской империи система образования представляла собой сложный механизм, где ключевые функции распределялись между государством, земствами и церковью. Земства, возникшие в ходе реформ 1860-х годов, стали важным инструментом развития начального образования на местах. Они финансировали строительство школ, подготовку учителей и обеспечение учебными материалами, что позволило значительно расширить сеть образовательных учреждений в сельской местности. Однако их деятельность ограничивалась нехваткой ресурсов и контролем со стороны Министерства народного просвещения, что часто приводило к конфликтам из-за учебных программ и идеологического содержания. Параллельно с этим церковь, обладая значительным влиянием, продолжала управлять церковно-приходскими школами, которые охватывали значительную часть крестьянского населения. Эти школы, подчиненные Синоду, акцентировали внимание на религиозном воспитании и нравственности, что соответствовало консервативным взглядам правительства. Взаимодействие земств и церкви было неоднозначным: с одной стороны, они сотрудничали в вопросах просвещения, с другой — конкурировали за контроль над образовательным процессом. Земства стремились к светскому образованию, в то время как церковь отстаивала свои позиции, подчеркивая важность духовных ценностей. Таким образом, к началу XX века земства и церковь играли взаимодополняющие, но часто противоречивые роли, формируя многообразие образовательных практик в империи.