Образы русских богатырей, запечатлённые в былинах и героическом эпосе, имеют глубокие исторические корни. Исследователи давно отмечают, что за эпическими персонажами часто стоят реальные исторические личности, чьи деяния, преломляясь через народную память и художественное воображение, обрели мифологические черты. Как отмечается в работе «Русский богатырский эпос: опыт историко-типологического анализа», процесс формирования былинных образов представляет собой сложное взаимодействие исторического факта и фольклорной традиции, где конкретные события и лица постепенно кристаллизуются в архетипические фигуры защитников земли Русской. Анализ древнерусских летописей и других исторических документов позволяет выявить вероятные прототипы наиболее известных богатырей. Так, в фигуре Ильи Муромца многие учёные, включая Бориса Рыбакова в его труде «Древняя Русь в лицах: боги, герои, люди», усматривают черты, сближающие его с воинами-дружинниками киевского периода, а возможно, и с конкретным историческим персонажем, чья слава была столь велика, что пережила своё время. Вопрос о прямом соответствии былинного героя и реального человека остаётся дискуссионным, однако несомненно, что образ воплотил в себе идеал воинской доблести, физической и духовной силы, характерный для эпохи становления древнерусской государственности и борьбы со степными кочевниками. Исследование «Образ богатыря в русской культуре: от мифа к истории» подчёркивает, что прототипами могли служить не только княжеские дружинники, но и выдающиеся народные предводители, защитники границ, чьи имена сохранила устная традиция. Аналогично, в образах Добрыни Никитича и Алёши Поповича прослеживаются отголоски деятельности известных исторических лиц X–XI веков, таких как воевода Добрыня, дядя князя Владимира, или ростовский боярин Александр Попович. Важно понимать, что исторический прототип не является буквальным портретом, а служит своего рода ядром, вокруг которого нарастают слои эпического обобщения и гиперболизации. Таким образом, изучение исторических основ богатырского эпоса позволяет не только реконструировать возможные реальные события, стоящие за сюжетами былин, но и глубже понять мировоззрение и ценностные ориентиры древнерусского общества, для которого идеал защитника Отечества был воплощён в синтезе исторической памяти и народного творчества.

Образ русского богатыря, сформированный в эпической традиции, представляет собой сложный синтез мифологических архетипов и исторических реалий. Как отмечается в исследовании «Русский богатырский эпос: опыт историко-типологического анализа», этот образ восходит к глубокой древности, наследуя черты мифологических героев-первопредков и культурных героев, наделённых сверхъестественной силой и выполняющих космогонические функции. В работе «Древняя Русь в лицах: боги, герои, люди» подчёркивается, что символика богатырского образа тесно связана с архаичными представлениями о мироустройстве, где герой выступает защитником космического порядка от сил хаоса, воплощённых в образах змеев, идолищ и иных враждебных существ. Символический пласт богатырского эпоса многогранен. Богатырь часто предстаёт не просто как воин, но как пограничная фигура, стоящая на рубеже «своего» и «чужого» мира, что отражено в мотиве богатырской заставы. Его оружие и доспехи – меч-кладенец, палица, щит – несут в себе не только утилитарное, но и сакральное значение, выступая символами воинской доблести и магической защиты. Конь богатыря, как показано в анализе образа в статье «Образ богатыря в русской культуре: от мифа к истории», является неотъемлемой частью его символического комплекса, олицетворяя связь с хтоническими силами и одновременно служа верным спутником в борьбе за справедливость. Важнейшей символической составляющей является гиперболизация физических качеств богатыря – его силы, роста, аппетита. Эта гиперболизация, рассмотренная в книге «Былины. Русский героический эпос», не сводится к простому художественному приёму. Она маркирует принадлежность героя к иному, эпическому времени и пространству, подчёркивает его исключительность как носителя коллективной силы народа. Нравственный облик богатыря также символически нагружен: его бескорыстие, верность князю и Русской земле, православная вера (в более поздних наслоениях) формируют идеальный этический кодекс. Таким образом, мифология и символика образа богатыря создают универсальную модель героя-защитника, в которой архаичные мифологемы адаптируются к конкретным историческим и социальным условиям, обеспечивая устойчивость и долговечность этого ключевого для национального самосознания архетипа.