Концепция титанической личности в шекспироведении предполагает анализ героя, чьи масштабы духа, амбиции и внутренние противоречия превосходят обычные человеческие мерки. Макбет изначально предстаёт перед читателем и зрителем как фигура эпического масштаба – прославленный воин, «доблестный родственник» короля Дункана, чьи подвиги на поле боя описываются с почти мифологическим пафосом. В источниках, таких как text (21144) и text (21145), подчёркивается, что его исходное положение в обществе и личные качества – храбрость, решимость, воля к власти – формируют потенциал титанической натуры. Однако эта титаничность изначально носит двойственный характер: она является одновременно источником его величия и семенем будущей катастрофы. Амбиции Макбета, пробуждённые пророчеством ведьм, не являются чем-то чуждым его натуре; скорее, они становятся катализатором, выводящим на поверхность латентные, тёмные стороны его титанического «я». Как отмечается в text (21146), переход от героя к тирану осуществляется не через утрату его титанических черт, а через их извращённую трансформацию. Его колоссальная воля, ранее направленная на службу короне и стране, теперь обращается внутрь, на реализацию личного рокового выбора. Этот внутренний поворот знаменует начало метаморфозы, где титаническая энергия становится саморазрушительной силой. Решение убить Дункана – ключевой момент этой трансформации. Здесь титанизм Макбета проявляется в его готовности бросить вызов не только земному порядку, но и моральному космосу. Его монологи перед убийством, полные болезненных противоречий и пророческих видений, демонстрируют глубину его рефлексии и масштаб внутренней борьбы, что характерно для личности подобного калибра. Он отчётливо осознаёт всю тяжесть предстоящего преступления («Мне жаль лишь, что последствия этого убийства в этой юдоли смертной перебросятся на жизнь загробную» – акт I, сцена VII), что свидетельствует о незаурядности его сознания, не способного на слепое злодейство. Однако, как показано в text (21147) и text (21148), именно эта способность к глубокому осмыслению своих действий, соединённая с неукротимой волей к их совершению, и составляет трагическую парадигму его титанизма. Таким образом, первая глава трагедии раскрывает Макбета не как заурядного злодея, а как личность титанического склада, чья изначальная духовная и волевая мощь становится материалом для его собственного падения. Его трагедия коренится в самом величии его натуры, которая, будучи направленной по ложному пути, обрекает его на конфликт с миропорядком и с самим собой. Этот исходный портрет титана в момент кризиса и выбора служит необходимой основой для понимания последующей деконструкции его личности в ходе трагических событий.

Трансформация Макбета из фигуры героического масштаба в персонажа, поглощенного собственным падением, представляет собой процесс систематической деконструкции его титанических черт. Как отмечается в анализе text (21144), пророчество ведьм становится катализатором для пробуждения латентных амбиций, инициируя внутренний конфликт, а не внешнее принуждение. Изначальная «доблесть» и воинская слава, составляющие основу его титанического образа, начинают извращаться под воздействием жажды абсолютной власти. Его монолог «Если убийство...» (Акт I, сцена 7) демонстрирует мучительную рефлексию, где рациональные доводы совести вступают в схватку с безудержным честолюбием, знаменуя начало раскола целостной личности. Основным инструментом этой деконструкции становится последовательная подмена ценностей. Макбет, стремясь утвердить свою титаническую волю через королевскую власть, добровольно приносит в жертву все, что изначально определяло его величие: честь, лояльность и человеческую связь. Убийство Дункана, как показано в text (21146), является символическим актом разрыва с универсальным миропорядком и природой. Каждое последующее злодеяние ведет к дальнейшей эрозии его сущности. Он более не творец своей судьбы, а раб логики насилия, которую сам же и запустил. Его признание «Я в крови / Увяз так глубоко...» (Акт III, сцена 4) метафорически описывает точку невозврата, где первоначальная сила характера трансформировалась в фатальную инерцию зла, что согласуется с наблюдениями text (21155) о механизме саморазрушения. Кульминацией падения становится полная экзистенциальная опустошенность, выраженная в монологе «Завтра, завтра, завтра...» (Акт V, сцена 5). Здесь шекспировский герой приходит к осознанию абсолютной бессмысленности своего пути. Редукция бытия до «истории, рассказанной дураком» является антитезой титанизму, предполагающему созидание смысла. Как анализирует text (21156), эта философская пустота знаменует полный моральный и метафизический крах. Таким образом, трагедия Макбета заключается в деконструкции личности, приводящей к замене героического титана одиноким тираном, чье царство рушится под тяжестью собственной нелегитимности. Его финальная битва, лишенная былого героизма, завершает цикл превращения из субъекта истории в ее бессмысленную жертву, что подтверждает выводы text (21157) о завершающей стадии трансформации.