История норвежских земель уходит корнями в глубокую древность, о чем свидетельствуют археологические находки, датируемые примерно 12 000 лет до нашей эры, когда первые охотники-собиратели последовали за отступающим ледником (https://www.norway.no/ru/россия/о-норвегии/история/). Этот долгий доисторический период, включающий каменный, бронзовый и железный века, заложил основы социальной организации и хозяйственной деятельности, в первую очередь основанной на земледелии, скотоводстве и рыболовстве. Культурное развитие в этот период было тесно связано с общими процессами, происходившими во всей Скандинавии. Особое место в истории Норвегии, как и всего региона, занимает эпоха викингов, традиционно датируемая концом VIII – серединой XI веков. Этот период стал временем радикальной трансформации, выхода скандинавов на широкую историческую арену. Термин «викинг» изначально обозначал человека, участвовавшего в морских походах с целью торговли, грабежа или колонизации. Норвежские викинги, чьи корабли – драккары – стали символом эпохи, активно осваивали западные направления. Они колонизировали Исландию, Фарерские острова, основали поселения в Гренландии и достигли берегов Северной Америки («Винланд»), что демонстрирует выдающиеся мореходные навыки. Важным аспектом их деятельности были и регулярные походы на Британские острова, а также в Западную Европу. Внутреннее развитие Норвегии в эту эпоху характеризовалось процессом политической консолидации. Многочисленные мелкие княжества (фюльки) постепенно объединялись под властью верховных конунгов. Ключевой фигурой в этом процессе считается Харальд Прекрасноволосый, который, согласно сагам, после победы в битве при Хаврсфьорде (около 872 года) заложил основы единого королевства. Однако процесс объединения был длительным и противоречивым, сопровождаясь ожесточенной борьбой как между местными правителями, так и внутри правящих династий. Социальная структура оставалась в основе своей племенной, с выделением знати – хёвдингов, свободных землевладельцев – бондов и рабов – трэллов. Мировоззрение викингов основывалось на скандинавской языческой мифологии, пантеон которой возглавляли Один, Тор и Фрейр. Эпоха викингов стала не просто временем внешней экспансии, но и периодом формирования ключевых элементов норвежской государственности и культурной идентичности, что создало предпосылки для последующего вхождения в европейское христианское сообщество в средневековый период.

Формирование единого норвежского королевства в Средние века стало результатом длительного процесса консолидации разрозненных территорий, начатого ещё в эпоху викингов. Как отмечается в обзоре истории Норвегии на портале Norge.ru, ключевую роль в этом сыграли короли, такие как Харальд Прекрасноволосый, которому традиция приписывает объединение страны в конце IX века. Однако подлинное укрепление государственности и христианизация связаны с деятельностью Олава II Святого в начале XI века. Принятие христианства, подробно рассматриваемое в материалах Исторического факультета МГУ, имело не только религиозное, но и глубокое политическое значение, способствуя интеграции Норвегии в общеевропейский культурный и политический контекст и укреплению королевской власти через союз с церковью. Расцвет средневекового норвежского государства пришёлся на XIII век, время правления Хакона IV Старого и его преемников, когда королевство, как указано в обзоре на Norway.no, расширило свои владения, включив Гренландию, Исландию и другие острова Северной Атлантики, параллельно укрепляя внутреннее управление и законодательство. Однако этот период процветания сменился глубоким кризисом в XIV столетии. Демографическая катастрофа, вызванная эпидемией чумы («Чёрной смертью»), и последовавшие экономические трудности серьёзно подорвали ресурсы короны и социальную структуру. Внутренняя нестабильность, усугублённая династическими проблемами, привела Норвегию к вступлению в унии с более сильными соседними государствами. Первой из них стала Кальмарская уния 1397 года, объединившая под одной короной Данию, Норвегию и Швецию. Хотя формально это был союз равных королевств, реальное доминирование в нём, как подчёркивается в академических работах, постепенно перешло к Дании. После выхода Швеции из унии в 1523 году Норвегия осталась в прочном союзе с Данией, что ознаменовало начало длительного периода датского доминирования. В рамках этой унии Норвегия утратила значительную часть своей политической самостоятельности: внешняя политика и верховная власть принадлежали датскому королю, резидировавшему в Копенгагене. Норвежская аристократия ослабла, а ключевые национальные институты управления были упразднены или маргинализованы. Таким образом, эпоха позднего средневековья стала для Норвегии временем утраты суверенитета и постепенного подчинения датским интересам, создав исторические предпосылки для последующей многовековой борьбы за национальную идентичность и независимость.

Период Нового времени в истории Норвегии представляет собой сложный путь от провинциального статуса к национальному суверенитету. После формального расторжения Кальмарской унии в 1536 году Норвегия была законодательно низведена до положения датской провинции, что, как отмечается в обзоре «История Норвегии» на портале Norge.ru, привело к тому, что страна «более четырёх столетий оставалась под датской короной». Это длительное подчинение обусловило глубокую интеграцию в датскую административную, правовую и культурную системы, где датский язык доминировал в управлении, образовании и среди элиты, создавая своеобразный культурный дуализм. Переломной вехой стали Наполеоновские войны и их геополитические последствия. Поражение Дании, выступившей союзницей Франции, привело к подписанию Кильских мирных договоров в январе 1814 года, по которым Норвегия передавалась Швеции. Однако норвежская элита и общество отказались воспринимать этот акт как простую передачу территории. Всплеск национального самосознания, подогреваемый идеями Просвещения и европейского национализма, вылился в созыв Учредительного собрания в Эйдсволле. Результатом его работы стало принятие 17 мая 1814 года одной из наиболее прогрессивных для своего времени конституций, провозгласившей Норвегию «свободным, независимым и неделимым королевством». Этот день, ставший впоследствии национальным праздником, утвердил принцип народного суверенитета и заложил прочные конституционные основы. Несмотря на последовавшую кратковременную войну со Швецией и вынужденное вступление в шведско-норвежскую унию, Норвегия сохранила свой основной закон, парламент (стортинг) и значительную внутреннюю автономию. Как подчёркивается в материалах Исторического факультета МГУ, на протяжении всего XIX века «в Норвегии усиливалось движение за национальную независимость». Это движение питалось экономическим развитием (судоходство, лесная и рыбная промышленность), ростом национальной буржуазии, укреплением парламентских традиций и распространением либеральных идей. Стортинг последовательно, шаг за шагом, расширял реальную автономию королевства, особенно в экономической, торговой и законодательной сферах, что обостряло конфликт интересов с шведской короной. Кульминацией этого эволюционного процесса стал мирный и демократический разрыв унии в 1905 году, одобренный всенародным референдумом. Обретение полной независимости было легитимировано интродукцией на престол датского принца Карла, принявшего имя Хокон VII, что символически подчеркнуло преемственность скандинавской монархической традиции при полном политическом суверенитете. Таким образом, путь Норвегии к государственной независимости в Новое время стал не результатом единовременной революции, а продуктом длительной и настойчивой борьбы, опиравшейся на прочную конституционную традицию 1814 года, экономическое укрепление и устойчивое национальное движение, что в конечном итоге заложило фундамент современного норвежского государства-нации.