Вопрос о времени создания «Слова о полку Игореве» с момента его открытия и публикации графом А.И. Мусиным-Пушкиным в конце XVIII века стал одной из центральных и наиболее дискуссионных проблем в отечественной медиевистике. Изначальная датировка памятника, предложенная первыми исследователями, опиралась на очевидную связь с событиями 1185 года – неудачным походом князя Игоря Святославича против половцев. Эта точка зрения, отражённая в энциклопедических статьях, долгое время воспринималась как аксиоматичная, предполагая создание произведения вскоре после самих событий, в конце XII века. Однако отсутствие автографа и гибель единственной известной рукописи в московском пожаре 1812 года создали почву для сомнений и формирования различных научных гипотез. В XIX веке дискуссия носила преимущественно филологический и историко-культурный характер. Учёные, подобные К.Ф. Калайдовичу и М.П. Погодину, отстаивали древность памятника, анализируя его язык и стилистику в контексте других древнерусских текстов. Критики же, среди которых был французский славист Луи Леже, указывали на уникальность «Слова» и сложность его атрибуции. Коренной перелом в изучении вопроса произошёл в XX веке, когда дискуссия вышла за рамки чистой текстологии. Появилась и набрала силу так называемая «скептическая» школа, представители которой, подобно А.А. Зимину, выдвинули радикальную гипотезу о позднем происхождении текста – в XVIII веке. Эта позиция, подробно рассмотренная в материалах Arzamas.academy, основывалась на анализе исторических реалий, языка и возможных заимствований из более поздних источников, что вызвало острую полемику в научном сообществе. Ответом на скептические вызовы стали масштабные комплексные исследования второй половины XX – начала XXI веков. Учёные, включая Д.С. Лихачёва, Р.О. Якобсона, О.В. Творогова, предприняли детальный лингвистический, палеографический и историко-культурный анализ. Их работы, на которые ссылается ресурс «Русская история», продемонстрировали глубокую интеграцию языка «Слова» в систему древнерусских диалектов XII века, а также точное соответствие многих упомянутых деталей (географических названий, генеалогических связей, воинских реалий) именно эпохе домонгольской Руси. Современное состояние проблемы, как отмечается в обзорах на портале «Литературный журнал», характеризуется преобладанием в академической науке концепции древнего происхождения памятника. Тем не менее, полемика не утихла полностью, сместившись в область уточнения более узких хронологических рамок: был ли текст создан непосредственно в 1185-1187 годах или несколько позднее, в начале XIII века, уже на фоне нарастающей угрозы со стороны монголов. Таким образом, история изучения датировки «Слова» представляет собой динамичный процесс накопления и критического осмысления данных, где каждая новая гипотеза стимулировала более глубокое и всестороннее исследование самого памятника.

Лингвистический анализ «Слова о полку Игореве» служит фундаментальным инструментом для определения хронологических рамок его создания. Исследование языковой ткани памятника позволяет выявить специфические черты, соотносимые с определёнными этапами эволюции древнерусского языка. Как справедливо отмечается в материалах Arzamas.academy, язык произведения являет собой сложный сплав, включающий как архаичные элементы, характерные для XII столетия, так и некоторые особенности, интерпретируемые отдельными учёными в пользу более позднего происхождения. К числу аргументов ранней датировки традиционно относят фонетические явления, в частности, последовательное использование полногласных форм («голова», «берег»), а также сохранение древних падежных окончаний. Однако существенным методологическим ограничением выступает тот факт, что текст дошёл до нас не в авторской редакции, а в списке конца XV – начала XVI века, что неизбежно привнесло элементы позднейшей языковой нормы и требует осторожности при интерпретации. Анализ лексического состава демонстрирует уникальный синтез поэтической образности, церковнославянской книжности и живой восточнославянской речи. В работе «Время создания Слова», представленной на портале rus-istoria.ru, акцентируется, что целый пласт терминологии, связанной с военным делом, социальной организацией и описанием природы, находит точные соответствия в памятниках XII–XIII веков, таких как летописи или «Моление Даниила Заточника». Это свидетельствует о глубокой укоренённости языка произведения в современной ему речевой практике. Не менее показателен синтаксический и стилистический строй «Слова». Сложная система метафор и символов (например, образ «чёрных туч» для обозначения половецкой угрозы), а также ритмико-интонационная организация, близкая к фольклорной эпической традиции, указывают на связь с устным поэтическим творчеством. В то же время, как подчёркивается в статье на Litzhur.ru, наличие риторических конструкций и элементов книжной учёности говорит о высоком уровне литературной культуры автора, позволяя предполагать его принадлежность к образованной среде – дружинной или церковной. Таким образом, лингвистические данные, несмотря на свою неоднозначность, формируют весомый комплекс свидетельств. Они рисуют портрет памятника, органично вписанного в языковую реальность домонгольской Руси, хотя дискуссии о степени возможных поздних наслоений или о сознательной архаизации стиля продолжаются, требуя корреляции с выводами историко-культурного и палеографического анализа.

Анализ исторического контекста и реалий, отражённых в тексте «Слова о полку Игореве», является одним из ключевых аргументов в дискуссии о времени его создания. Памятник демонстрирует глубокое и детальное знание политической ситуации конца XII века, что традиционно рассматривается как свидетельство его современности описываемым событиям. Автор точно называет многочисленных князей, их владения и сложные родственные связи, что, как отмечается в материалах Arzamas Academy, было бы крайне затруднительно для более позднего книжника, не имевшего доступа к утраченным генеалогическим источникам. Особенно показательно упоминание второстепенных деятелей, таких как буй-тур Всеволод или Ольстин Олексич, чьи имена не фигурируют в других летописных сводах. Это знание конкретных реалий похода 1185 года, включая маршрут движения войска, детали битвы и последующего плена Игоря, убедительно говорит в пользу создания произведения вскоре после самих событий, пока они сохраняли актуальность. Однако противники ранней датировки указывают на возможные анахронизмы. В частности, некоторые исследователи, как отмечено в статье «Время создания Слова» на портале rus-istoria.ru, обращают внимание на слишком идеализированный образ киевского князя Святослава, который в действительности не обладал тем политическим авторитетом, который приписывает ему автор «Слова». Этот образ мог сформироваться позднее, под влиянием идеи необходимости централизованной власти. Кроме того, общая картина княжеских междоусобиц и призыв к единению, составляющие идейный стержень произведения, в полной мере соответствовали и политическим запросам более позднего времени, например, периода после Куликовской битвы, что также обсуждается в материалах Arzamas. Таким образом, исторические реалии, запечатлённые в тексте, представляют собой сложную мозаику. С одной стороны, они содержат уникальные, нелетописные подробности, убедительно свидетельствующие о близости автора к событиям. С другой — общая концепция произведения, его пафос и политическая программа носят настолько обобщённый характер, что могли быть востребованы в разные исторические эпохи, что оставляет пространство для различных интерпретаций хронологии его создания.

Синтез рассмотренных аспектов проблемы датировки «Слова о полку Игореве» позволяет сформировать комплексную оценку, выявляющую неоднозначность и многомерность вопроса. Как справедливо отмечается в материалах Arzamas, дискуссия о времени создания является одной из центральных в отечественной медиевистике, причём аргументы сторонников как ранней (конец XII века), так и поздней (XIII–XIV века) датировок обладают значительной внутренней логикой. Лингвистические исследования, упомянутые в источниках, демонстрируют сложную картину: наличие архаичных черт древнерусского языка, характерных для XII века, соседствует с возможными следами более позднего редактирования или влияния книжных традиций, что создаёт поле для диаметрально противоположных интерпретаций. Исторический контекст, подробно рассмотренный в работах, посвящённых реалиям эпохи, предоставляет ключевые ориентиры. Упоминание конкретных исторических лиц, событий и географических деталей уверенно связывает повествование с эпохой похода 1185 года. Однако, как указывается в аналитических статьях на портале rus-istoria.ru, это не является безусловным доказательством современности создания, поскольку поздний автор мог искусно реконструировать прошлое на основе летописных источников. Наиболее убедительной представляется гипотеза, согласно которой ядро произведения было создано вскоре после описываемых событий, в конце XII – самом начале XIII века, что объясняет эмоциональную напряженность, актуальность политических призывов и точность в деталях, отмеченных в исторических исследованиях. Последующее бытование текста в рукописной традиции, вероятно, привело к незначительным языковым и текстологическим наслоениям, которые и фиксируют современные лингвисты. Таким образом, проблема датировки «Слова» остаётся открытой, но накопленный корпус аргументов позволяет с высокой долей вероятности утверждать о его генетической связи с культурной и политической атмосферой Руси рубежа XII–XIII столетий, что и определяет его непреходящую ценность независимо от точной календарной привязки.