Период 1815–1825 годов в правлении Александра I, последовавший за триумфальным завершением Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии, характеризуется сложной эволюцией внутриполитического курса. Возвращение императора в Россию после Венского конгресса ознаменовалось противоречивым сочетанием либеральных устремлений и консервативно-охранительных тенденций, что в историографии часто определяется как время «аракчеевщины» или «правительственного консерватизма». Как отмечается в исследовании с Elibrary.ru, послевоенные годы стали временем, когда «либеральные проекты начала царствования столкнулись с реалиями послевоенного устройства и страхом перед революционными потрясениями в Европе». Ключевым направлением внутренней политики стало решение крестьянского вопроса, однако прогресс здесь был крайне ограниченным. В 1816–1819 годах была проведена отмена крепостного права в прибалтийских губерниях, но без наделения крестьян землей, что, по оценке источника с Foxford.ru, лишь «усилило социальную напряженность». Более масштабные проекты, такие как план А.А. Аракчеева о постепенной ликвидации крепостного права через выкуп крестьян казной или конституционный проект Н.Н. Новосильцева («Уставная грамота Российской империи»), так и остались нереализованными. Параллельно происходило укрепление государственного аппарата и полицейского контроля. Создание в 1815 году военных поселений, которые, согласно материалу с Ed-star.ru, должны были «снизить расходы на армию и создать самовоспроизводящееся военное сословие», на деле привело к жестокой регламентации жизни сотен тысяч государственных крестьян и серии кровавых восстаний, наиболее известное из которых произошло в Чугуеве в 1819 году. Идеологическим обоснованием нового курса стала теория «официальной народности», зачатки которой прослеживаются в деятельности Министерства духовных дел и народного просвещения под руководством князя А.Н. Голицына. Политика в сфере образования и печати приобрела явно охранительный характер: ужесточался цензурный устав (1822), из университетов изгонялись прогрессивно мыслящие профессора, подвергались гонениям религиозные мистические общества. Как констатируется в источнике Skysmart.ru, «либеральный флер первых лет сменился открытой реакцией, направленной на подавление любого инакомыслия». Вместе с тем, подспудно в офицерской среде, познакомившейся с европейскими идеями в ходе заграничных походов, вызревали оппозиционные настроения, которые привели к формированию тайных обществ и в конечном итоге к событиям 14 декабря 1825 года. Таким образом, внутренняя политика Александра I в последнее десятилетие его правления представляла собой отход от реформаторских планов в сторону консервативной стабилизации. Неспособность или нежелание власти провести системные преобразования, в первую очередь отмену крепостного права, сочетались с усилением полицейско-бюрократического давления и контролем над общественной мыслью. Этот курс, детально проанализированный в работе на Studfile.net, не разрешил накопившихся социальных и политических противоречий, а лишь законсервировал их, создав предпосылки для глубокого кризиса, разразившегося в самом конце эпохи.

Завершение Отечественной войны 1812 года и последовавшие заграничные походы русской армии кардинально изменили международный статус Российской империи, выдвинув её в число ведущих держав, определявших судьбы послевоенной Европы. Это новое положение требовало от Александра I выработки последовательной внешнеполитической доктрины, которая бы не только закрепляла военные успехи, но и формировала устойчивую систему международных отношений. Император, глубоко переживший потрясения революционных и наполеоновских войн, видел свою миссию в создании такого миропорядка, который гарантировал бы прочный мир на основе легитимизма и коллективной безопасности. Центральным элементом этой стратегии стало создание Священного союза (1815), уникального в истории дипломатии акта, основанного на религиозно-нравственных принципах. Как отмечается в исследовании, представленном на платформе elibrary.ru, монархи России, Австрии и Пруссии обязались руководствоваться в политике «заповедями святой веры, любви, правды и мира». Хотя современные историки часто подчёркивают утопический характер этой декларации, её практическое значение было огромным: она институционализировала принцип легитимизма и право великих держав на коллективное вмешательство во внутренние дела других государств для подавления революционных движений. Этот принцип был реализован на конгрессах в Троппау (1820), Лайбахе (1821) и Вероне (1822), где Россия, несмотря на колебания Александра I, в итоге поддержала интервенцию против революций в Неаполе, Пьемонте и Испании. Одновременно с континентальной политикой Александр I стремился решить восточный вопрос, где сталкивались интересы России и Османской империи. Поддержка Россией национально-освободительного восстания в Греции (1821) создала глубокий внутренний конфликт в политике императора. С одной стороны, как христианский монарх и покровитель православных народов, он симпатизировал грекам; с другой – как гарант Венской системы, он осуждал восстание против законного султана. Этот дуализм привёл к непоследовательной позиции, которая, как указывается в анализе на Studfile.net, не позволила России занять лидирующую роль в греческом вопросе в последние годы царствования Александра I, отложив его решение на будущее. Таким образом, внешнеполитические инициативы Александра I в 1815–1825 годах представляли собой сложный синтез идеалистического стремления к вечному миру и прагматичного консерватизма. Созданная им Венская система обеспечила Европе несколько десятилетий без крупномасштабных войн, однако внутреннее противоречие между принципами легитимизма и национального самоопределения, ярко проявившееся в греческом вопросе, заложило основы будущих кризисов. Внешняя политика этого периода стала отражением внутренней эволюции самого императора – от либеральных надежд послевоенных лет к охранительному мистицизму и укреплению консервативных основ международного порядка.