Формирование современной политической системы Аргентины представляет собой сложный исторический процесс, уходящий корнями в колониальное прошлое и прошедший через череду радикальных трансформаций. Исходной точкой можно считать обретение независимости в 1816 году, однако подлинное становление национальных политических институтов началось с принятия первой Конституции 1853 года, заложившей основы федеративной республики. Этот документ, испытавший влияние модели США, установил принцип разделения властей и федеративное устройство, что стало ответом на длительный период внутренних конфликтов между унитаристами и федералистами. Как отмечается в анализе «Политическая система Аргентины: особенности и тенденции развития», конституционные основы 1853 года создали формальный каркас, однако их реализация на практике на протяжении последующих десятилетий сталкивалась с глубокими социально-экономическими противоречиями и перманентной борьбой элит за власть. Ключевым переломным этапом, кардинально изменившим траекторию политического развития, стал XX век, отмеченный чередой военных переворотов и авторитарных режимов. Период с 1930 по 1983 год стал временем хронической политической нестабильности, когда демократические институты систематически разрушались вмешательством военных. Исследование «История Аргентины: от диктатуры к демократии» подчеркивает, что последняя и наиболее жесткая военная диктатура (1976–1983) с ее политикой «грязной войны» привела к глубокому кризису легитимности государства и создала предпосылки для кардинального пересмотра общественного договора. Возвращение к демократии в 1983 году открыло новый этап, характеризующийся попытками консолидации демократических процедур. Кульминацией этого процесса стала конституционная реформа 1994 года, которая, сохранив базовые принципы 1853 года, внесла существенные коррективы, направленные на укрепление демократии и федерализма. Согласно тексту Конституции Национальной 1853 года с последней реформой 1994 года, были введены прямые выборы президента в два тура, создан институт главы кабинета министров, расширены полномочия Конгресса и закреплены новые права граждан. Таким образом, исторический путь политической системы Аргентины можно охарактеризовать как движение от формального конституционализма через глубокий авторитарный кризис к сложной и все еще уязвимой демократической модели, где историческое наследие перманентно влияет на функционирование современных институтов.

Институциональное устройство Аргентины базируется на принципах представительной, республиканской и федеративной формы правления, закреплённых в Национальной Конституции. Основной закон, последняя масштабная реформа которого была осуществлена в 1994 году, устанавливает разделение властей на три независимые ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Законодательная власть принадлежит Национальному Конгрессу, который состоит из двух палат: Палаты депутатов, избираемой по пропорциональной системе и представляющей народ нации, и Сената, представляющего провинции и город Буэнос-Айрес. Исполнительная власть осуществляется Президентом, который является одновременно главой государства и правительства. Конституционная реформа 1994 года ввела институт прямых всенародных выборов президента и вице-президента, а также ограничила президентский мандат четырьмя годами с возможностью одного переизбрания, что, как отмечается в исследовании «Политическая система Аргентины: особенности и тенденции развития», было направлено на предотвращение чрезмерной концентрации власти. Судебная власть независима и возглавляется Верховным судом, члены которого назначаются президентом с согласия Сената. Федеративный характер государства проявляется в том, что каждая из 23 провинций и автономный столичный округ имеют собственные конституции и органы власти, построенные по аналогии с национальными, но обладают значительной автономией в решении внутренних вопросов. Однако, как подчёркивается в аналитических работах, на практике федерализм в Аргентине часто носит асимметричный характер, а отношения между центром и провинциями исторически характеризуются напряжённостью и финансовой зависимостью регионов. Институциональный дизайн, включая сильные президентские полномочия, такие как право издания декретов необходимости и срочности, право вето и назначение ключевых министров, формирует систему, которую ряд исследователей определяет как «президенциализм с гипертрофированными полномочиями исполнительной власти». Эта конструкция, с одной стороны, призвана обеспечить эффективность управления, а с другой — создаёт риски для системы сдержек и противовесов, особенно в условиях политической нестабильности. Таким образом, формальное институциональное устройство Аргентины, закреплённое в конституционных нормах, представляет собой сложную систему, сочетающую элементы президентской республики и федерации, однако её реальное функционирование существенно модифицируется политической практикой, историческим контекстом и динамикой взаимоотношений между различными уровнями власти.

Партийная система Аргентины, сформировавшаяся в процессе перехода от диктатуры к демократии, представляет собой сложный и динамичный феномен. Её эволюция отражает глубокие социально-экономические трансформации и поиск национальной идентичности в пост-авторитарный период. Как отмечается в исследовании «История Аргентины: от диктатуры к демократии», демократизация 1983 года не привела к консолидации стабильной двухпартийной системы, а скорее породила многопартийность с доминированием перонистского движения. Традиционное противостояние перонистов и радикалов, описанное в работе «Политическая система Аргентины: особенности и тенденции развития», исторически структурировало политическое пространство, однако к началу XXI века эта биполярность существенно трансформировалась. Конституционная реформа 1994 года, закрепившая прямые выборы президента и введшая институт глав правительства, создала новые стимулы для партийных коалиций и перегруппировок, что способствовало фрагментации партийного спектра. Ключевой особенностью современной партийной системы является доминирование широких, часто гетерогенных коалиций, формирующихся вокруг харизматических лидеров. Перонистское движение, представленное в разных ипостасях (таких как хустисиалистская партия), сохраняет центральную роль, демонстрируя уникальную способность к адаптации и внутренней трансформации. Однако, как подчёркивается в аналитических работах, эта система сталкивается с рядом серьёзных вызовов. Одним из них является хроническая слабость институтов политических партий, их высокая персонализация и зависимость от конкретных лидеров, что подрывает программную преемственность и идеологическую определённость. Другой вызов связан с цикличностью экономических кризисов, которые провоцируют всплеск протестной активности и рост влияния внесистемных политических сил, маргинализируя традиционные партии. Кроме того, федерализм, закреплённый в Конституции, порождает напряжённость между национальными партийными структурами и мощными провинциальными политическими машинами, часто действующими по собственной логике. Эта децентрализация партийной власти осложняет формирование устойчивого правительственного большинства и проведение последовательного политического курса. Таким образом, партийная система Аргентины функционирует в условиях перманентной адаптации к внешним шокам и внутренним противоречиям. Её устойчивость обеспечивается не столько прочностью партийных организаций, сколько укоренённостью перонизма как широкого социально-политического движения и способностью системы к созданию ситуативных коалиций. Однако перспективы дальнейшей институционализации и преодоления фрагментации остаются неопределёнными, что продолжает влиять на качество демократического управления и политическую стабильность в стране.