Меры по восстановлению лесов после пожаров в Сибири в 2019 году

Содержание

1. 1. Пожары 2019 года: масштаб и причины3
2. 2. Лесовосстановление: посадки и естественное возобновление5
3. 3. Мониторинг и технологии контроля восстановления7
4. 4. Экономические аспекты и перспективы восстановления9
5. Список литературы11

1. Пожары 2019 года: масштаб и причины

Лето 2019 года выдалось для Сибири периодом экстремальных природных условий, которые обернулись настоящей катастрофой для лесного фонда страны. По данным Федерального агентства лесного хозяйства, общая площадь территорий, охваченных огнём, превысила три миллиона гектаров. Это сопоставимо с территорией такого государства, как Бельгия. Масштаб бедствия оказался беспрецедентным за всю историю наблюдений, что позволило назвать эти пожары одними из крупнейших в мировой практике за последние десятилетия.

Разрушительному распространению стихии предшествовало аномальное сочетание климатических явлений. В регионе установилась продолжительная засуха, сопровождавшаяся рекордно высокими температурами воздуха. Синоптики фиксировали отклонения от климатической нормы на несколько градусов, что привело к пересыханию верхних слоёв почвы и лесной подстилки. Сухая грозовая активность, при которой молнии не сопровождаются дождём, стала причиной возникновения множества очагов возгорания в труднодоступных районах. Вместе с тем, значительную долю пожаров спровоцировал человеческий фактор. Неконтролируемые сельскохозяйственные палы и неосторожное обращение с огнём местным населением в условиях высокой температуры превращали небольшие загорания в гигантские фронты пламени.

Экологические последствия пожаров оказались колоссальными. В атмосферу было выброшено огромное количество углекислого газа и продуктов горения. По оценкам экологов, выбросы CO2 от сибирских пожаров 2019 года сопоставимы с годовыми выбросами некоторых промышленно развитых стран. Города Сибири и даже отдалённые регионы накрыл плотный смог. Качество воздуха резко ухудшилось: концентрация взвешенных частиц в атмосфере превышала предельно допустимые нормы в десятки раз. Для живых организмов последствия были не менее трагичными.

Огонь уничтожил места обитания редких видов животных и птиц, погибло огромное количество насекомых и микроорганизмов, обеспечивающих плодородие лесных почв. Нарушился естественный цикл восстановления экосистем, который в условиях сурового сибирского климата и без того протекает крайне медленно.

Экономический ущерб от катастрофы оценивался в миллиарды рублей. Эти потери складывались из нескольких составляющих. Прежде всего, это утрата товарной древесины на корню, которая была уничтожена огнём. Лесозаготовительные предприятия региона понесли колоссальные убытки, лишившись сырьевой базы на десятилетия вперёд. Значительные средства были затрачены на работу авиации и наземных служб пожаротушения. Десятки самолётов и вертолётов, задействованных для борьбы с огнём, требовали топлива и технического обслуживания. Дополнительные расходы понесли региональные бюджеты на ликвидацию последствий чрезвычайной ситуации и выплаты компенсаций пострадавшим территориям. Как отмечается в научных публикациях, размещённых на портале Сибирского отделения РАН, экономическая оценка ущерба часто не учитывает долгосрочные потери от деградации экосистемных услуг, что делает реальную стоимость катастрофы ещё более высокой.

2. Лесовосстановление: посадки и естественное возобновление

После катастрофических пожаров 2019 года перед Сибирью встала задача вернуть леса на миллионы гектаров гарей. Просто потушить огонь было недостаточно. Работа развернулась по двум направлениям: активное создание лесных культур и содействие природным силам. Основной упор сделали на масштабные искусственные посадки, чтобы ускорить восстановление там, где естественные механизмы давали сбой.

За первые два года лесное хозяйство высадило на пройденных огнём площадях более 100 миллионов саженцев. Приоритет отдавался хвойным породам, наиболее ценным для сибирской экономики и экосистемы: сосне обыкновенной, сибирскому кедру и лиственнице. Однако просто воткнуть саженец в землю недостаточно. Успех во многом определяла технология: массовое использование сеянцев с закрытой корневой системой. Такие растения выращивают в теплицах, с комом земли на корнях. При пересадке они испытывают меньший стресс и показывают заметно более высокую приживаемость в условиях сурового континентального климата и бедных почв гарей. Параллельно внедрялся и генетический аспект: для посадок старались брать семена с улучшенными наследственными свойствами, чтобы повысить устойчивость будущих древостоев к болезням и неблагоприятным факторам.

Но вмешиваться в природу было нужно не везде. На значительных территориях, где огонь уничтожил только нижний ярус, а взрослые деревья уцелели, применялось содействие естественному возобновлению. Один из главных приёмов здесь, сохранение жизнеспособного подроста, который не погиб при пожаре. Такой «готовый» молодой лес растёт быстрее посаженных саженцев. Вторым методом стала минерализация почвы. Специальная техника нарушала верхний слой лесной подстилки, создавая условия для прорастания семян, упавших с

уцелевших деревьев. Это имитировало естественный процесс, но ускоряло его в разы: семена быстрее достигали минерального грунта.

Логика лесовосстановления требовала не только посадить лес, но и ухаживать за ним. В первые годы агротехнический уход был обязательным условием выживания культур. Сорная травянистая растительность активно захватывает освободившуюся после пожара территорию и заглушает молодые деревья. С ней боролись механическим или химическим способом. Без этих мероприятий приживаемость саженцев резко падала.

Эффективность мер оценивали строго по двум параметрам: проценту приживаемости и годовому приросту молодых деревьев. Несмотря на современные технологии, результаты оказались неоднородными. На части площадей, особенно в зонах верховых пожаров, где почвенный слой был уничтожен полностью, приживаемость оказалась низкой. Эти территории потребовали повторных посадок в последующие сезоны. Процесс восстановления сибирской тайги сложен и долог. Исследователи, в частности авторы работ в журнале «Наука в Сибири», отмечают: даже успешные посадки лишь запускают сукцессию. Полное формирование устойчивого лесного сообщества займёт десятилетия.

3. Мониторинг и технологии контроля восстановления

Масштаб сибирских гарей 2019 года потребовал принципиально иного подхода к контролю, чем единичные выезды лесников. Простых наземных проверок здесь было недостаточно, поэтому оценка ущерба и последующая динамика восстановления легли на плечи дистанционных методов. Основным инструментом стали спутниковые снимки, в первую очередь аппаратов Landsat и Sentinel. Оптические каналы этих спутников позволяли фиксировать площадь выгоревших участков с точностью до десятков метров, а инфракрасные диапазоны давали возможность отличать повреждённый полог от здорового. Для оперативного обследования локальных зон активно привлекались беспилотные летательные аппараты (БПЛА), которые обеспечивали сверхвысокое разрешение вплоть до нескольких сантиметров на пиксель.

Собранные данные превращались в структурированные карты благодаря геоинформационным системам (ГИС). Программные комплексы накладывали космические снимки разных лет на единую топографическую основу, создавая слои повреждений. На основе этих слоёв вычислялся нормализованный относительный индекс растительности (NDVI). Падение его значений сразу после пожара и последующий медленный рост наглядно показывали, где зелёная масса восстанавливается, а где процессы деградации почвы продолжаются. ГИС позволяла не просто констатировать факт, а моделировать скорость зарастания гарей и прогнозировать сроки смыкания крон, что напрямую влияло на планирование лесокультурных работ.

Однако полностью полагаться только на «взгляд с орбиты» было рискованно. Дымка, облачность и особенности рельефа искажали спектральные характеристики, из-за чего спутник мог принять сухостой за молодую поросль. Поэтому дистанционное зондирование постоянно сверялось с наземными обследованиями. Полевые бригады закладывали пробные площади на тех участках, где автоматизированный анализ показывал

неоднозначную картину. Сочетание точных замеров высоты саженцев на земле с данными БПЛА и спутников позволяло откалибровать алгоритмы и выявить проблемные участки, требующие повторного вмешательства человека.

Итоги такого многоуровневого мониторинга оказались неоднородными. На территориях с сохранившимся подростом и минерализованной почвой восстановление шло уверенными темпами, что фиксировалось стабильным приростом NDVI в течение двух-трёх сезонов. Но примерно на пятой части обследованных площадей, особенно в зонах верховых пожаров с полным выгоранием гумусового слоя, динамика оказалась критически низкой. Там индекс растительности оставался на минимальных отметках даже спустя три года. Это указывало на начало эрозионных процессов и заселение гарей сорной травянистой растительностью, препятствующей естественному возобновлению хвойных пород. Эти данные стали прямым сигналом для корректировки мер: потребовалось пересмотреть схемы посадок на данных участках в сторону более устойчивых к условиям произрастания видов и увеличить частоту агротехнических уходов.

4. Экономические аспекты и перспективы восстановления

Масштаб ущерба от пожаров 2019 года потребовал столь же масштабного финансирования. Основным источником средств стал федеральный проект «Сохранение лесов», запущенный в рамках национального проекта «Экология». На его реализацию в регионах Сибири выделялись миллиарды рублей. Деньги шли на закупку посадочного материала, техники и оплату работ по искусственному лесовосстановлению. Региональные бюджеты, в свою очередь, брали на себя часть расходов, связанных с содержанием лесных питомников и обеспечением противопожарных мероприятий на восстанавливаемых территориях.

Параллельно с государственным финансированием был задействован механизм компенсационных платежей. Арендаторы лесных участков, чья деятельность привела к гибели деревьев, обязаны восстанавливать их за свой счёт. Эта норма работает и в отношении гарей: если пожар произошёл по вине арендатора или из-за нарушения им правил безопасности, затраты на посадки ложатся на его плечи. Такой подход перекладывает часть экономической ответственности с государства на бизнес, стимулируя последний к более бережному отношению к ресурсу.

Экономическая целесообразность вложений в восстановление оценивалась не только сиюминутной выгодой от продажи будущей древесины. Эксперты учитывали так называемые экосистемные услуги леса: поглощение углерода, регулирование водного стока, сохранение почв. Исследования, в том числе публикуемые в «Сибирском лесном журнале», показывают, что стоимость этих услуг многократно превышает потенциальный доход от заготовки древесины. Именно этот комплексный расчёт оправдывает государственные траты на лесовосстановление в регионах с дорогой логистикой и низкой продуктивностью насаждений.

Дальнейшее развитие отрасли во многом зависит от привлечения внебюджетных средств. Одним из перспективных направлений считается частно-государственное партнёрство, когда бизнес инвестирует в посадки в обмен на льготы по аренде или приоритетный доступ к будущим лесным ресурсам. Ещё один инструмент, набирающий популярность, это климатические проекты. Леса, восстановленные на месте гарей, связывают значительные объёмы углерода, а значит, компании, финансирующие их посадку, могут получать углеродные кредиты для компенсации собственных выбросов. Такой механизм способен привлечь в сибирский лес сектор крупных промышленных инвесторов, заинтересованных в улучшении своей ESG-позиции. Экономика восстановления, таким образом, постепенно смещается от сугубо затратной модели к модели, где экологический эффект конвертируется в финансовые инструменты.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Лесовозобновление после пожаров разной интенсивности в Сибири — https://www.sibran.ru/upload/iblock/390/3901dee3e790bf565c1eeebe09ccc121.pdf

2. Статья о восстановлении после пожара — https://ncr-journal.bear-land.org/article/188/?lang=ru

3. Метод мониторинга лесовосстановления на основе ДЗЗ — http://jr.rse.cosmos.ru/article.aspx?id=2696

4. Оценка процесса восстановления лесов после пожара — https://www.vnzsvfu.ru/jour/article/view/195?locale=ru_RU

5. Мониторинг восстановления лесных сообществ после пожаров — https://vestnik-sibpsa.editorum.ru/ru/nauka/article/119428/view

6. Совершенствование мониторинга лесов путем анализа спектральных индексов — http://jr.rse.cosmos.ru/article.aspx?id=1760

7. Мониторинг состояния лесов с использованием кластерного анализа — https://cyberleninka.ru/article/n/monitoring-sostoyaniya-lesov-s-ispolzovaniem-klasternogo-analiza-pri-deshifrirovanii-kosmicheskih-snimkov-srednego-i-vysokogo

8. Спутниковые снимки для оценки восстановления после пожара — https://ksc.krasn.ru/news/satellite_imagery_can_be_used_to_assess_forest_recovery_after_fire/